Ч. Ледбитер (при участии А. Безант)

БЕСЕДЫ О ПУТИ ОККУЛЬТИЗМА

Том II

Комментарии к Голосу Безмолвия

Фрагмент I

ГОЛОС БЕЗМОЛВИЯ

Глава 3

УБИЙЦА РЕАЛЬНОГО

«Став безразличен к объектам восприятия, ученик должен найти раджу чувств, Творца мысли, того, кто пробуждает иллюзию. Ум есть великий убийца Реального. Пусть ученик убьёт убийцу.»

Это относится к тому, что нужно сделать во время практики концентрации. В индусских книгах по этому предмету объясняется, что прежде чем приступить к собственно концентрации ученик, севший практиковать, должен отвлечь своё внимание от предметов чувств; он должен научиться не замечать никаких зрелищ или звуков, которые могут оказаться в пределах его восприятия; его не должны привлекать никто и ничто из попадающего в поле зрения или воздействующего на чувство осязания. Тогда он будет готов наблюдать, что за мысли и чувства возникают в самом уме и работать с ними.

Как я уже объяснял, у большинства людей ментальное и астральное тела находятся в постоянной деятельности, они полны завихрений, которые должны быть удалены, прежде чем может быть достигнут настоящий прогресс. Они-то и создают массу иллюзий, осаждающих среднего человека, и делают для него исключительно трудным получение верного видения чего бы то ни было. Это аксиома учения Шри Шанкарачарьи — что точно так же как физический глаз может видеть вещи хорошо, когда он устойчив, а не блуждает, так и ум может ясно понять вещи, только когда он спокоен. Но если он полон завихрений, они непременно исказят видение и так создадут иллюзию.

Ум назван раджей, или царём чувств. Иногда о нём говорят как об одном из чувств, как например в Бхагавад-гите:

«Частица Меня самого, ставшая в мире живых существ бессмертным Духом, собирает вокруг себя чувства, из которых ум — шестое, облеченное в материю.» (XV.7)

То, что ум действует как некая разновидность чувства, очевидно, поскольку он корректирует свидетельства пяти чувств, а также указывает на присутствие объектов, которые вне их досягаемости; например, когда на ваш порог падает тень, вы можете сделать вывод, что там кто-то есть.

Что же именно есть тот ум, с которым должен так сурово расправиться стремящийся? Патанджали говорит о нём, когда определяет практику йоги как читта-вритти ниродха, что значит обуздание (ниродха) завихрений (вритти) ума (читта). У ведантистов, или в школе Шри Шанкарачарьи, термин антахкарана не используется в том смысле, в котором обычно его употребляем мы, а указывает на ум в самом полнейшем смысле. У них это слово означает буквально весь внутренний орган или инструмент, преследующий между внутренним Я и внешним миром, и он всегда описывается как состоящий из четырёх частей: «я-деятель» (ахамкара); прозрение, интуиция или чистый разум (буддхи); мысль (манас); и распознавание предметов (читта). Это две последние части западный человек обычно называет своим умом, с его способностями к абстрактному и конкретному мышлению; когда же он думает о других процессах, он считает их чем-то выше ума.

Теософ должен узнавать в этих четырёх ведантических подразделениях знакомых нам атму, буддхи, манас и низший ум. Блаватская называла последний кама-манасом, потому что это та часть манаса, которая работает с желаниями, а потому интересуется материальными предметами. Каму следует рассматривать как относящуюся не только к низшим желаниям и страстям, но и к любому виду желаний или интересов во внешнем мире ради самого их удовлетворения. Всё тройственное высшее я с этой точки зрения — не что иное, как антахкарана (или внутренний посредник) между монадой и низшим я. Оно стало тетрадой, поскольку манас в воплощении двойственен.

Три части высшего я рассматриваются как три аспекта великого сознания, или ума; все они — способы познания. Атма — не Я, а сознание, знающее Я; буддхи есть это сознание, своим прямым восприятием знающее жизнь в формах; манас же — то же сознание, смотрящее вовне, на мир предметов, а кама-манас — часть последнего, погружённая в мир и находящаяся под его влиянием. Истинное Я — это монада, чья жизнь есть нечто большее, чем сознание, которое есть жизнь этого совокупного, полного ума, Высшего Я. Потому Патанджали и Шанкара находятся в полном согласии; это читта, кама-манас, низший ум есть убийца реального, и он должен быть убит.

Многое из того, что сейчас теософы называют астральным телом, должно быть включено в индийскую идею о кама-манасе или читте. Блаватская тоже говорит о четырёх подразделениях ума. Во-первых, это манас-тайджаси, сияющий или озарённый манас, который на самом деле буддхи, или по меньшей мере то состояние человека, когда его манас поглощён в буддхи, не имея отдельной собственной воли. Затем собственно манас, высший манас, абстрактно мыслящий ум. Затем идёт антахкарана, термин, использованный Блаватской, просто чтобы указать на связь, мост или канал между высшим манасом и кама-манасом во время воплощения. И наконец, кама-манас, который по этой теории и есть личность.

Иногда она называет манас дэва-эго, или божественное я, в отличие от личного я. Высший манас божественен, потому что у него есть позитивное мышление, которое есть крия-шакти, способность делать вещи. В действительности вся наша работа совершается силой мысли; не рука скульптора выполняет работу, а мысленная сила, направляющая эту руку, совершает её. Высший манас божественен, потому что он положительный мыслитель, использующий качество свобственной жизни, сияющей через него; вот что имеется в виду под словом божественный (divine) — от корня div, сиять. Но низший ум — только отражатель; как все прочие материальные вещи, он не имеет собственного света; он — нечто, через что проходит свет или звук — просто персона, маска.

Антахкарана обычно рассматривается в теософических трудах как связь между высшим, или божественным я, и низшим я, или личностным эго. Читта в этом низшем я оставляет его на милость вещей, так что жизнь здесь можно сравнить с опытом человека, пытающегося плыть в водовороте. Но после смерти за этим рано или поздно последует период пребывания в небесном мире. Человека много крутило в вихре, он видел много вещей, однако он не останавливался на них спокойным, устойчивым умом, а лишь брался за них кама-манасом; потому он не понял их значение для души. Но в небесном мире «я» может расширить антахкарану, потому что всё теперь спокойно и никаких новых опытов собирать уже не нужно. Можно спокойно пересмотреть и обдумать старые опыты и как бы забрать их суть в дэва-эго, так как она-то и представляет для него интерес. Так что очень часто «я» в действительности начинает свой личный жизненный цикл с вхождением в небесный мир, и уделяет мало внимания личности в период сбора ею материала.

В этом случае тот аспект ума, который по классификации Блаватской называется антахкараной, до периода небесной жизни действует лишь чуть-чуть. Но если человек хочет стать экспертом на астральном и ментальном планах ещё при жизни физического тела, он должен проводить положительные силы высшего я вниз через этот канал практикой дхараны, или концентрации, и так сделать себя полным хозяином своей личности. Иными словами, он должен очистить астральные водовороты и ментальные завихрения. Человеку, гениальному в каком-то одном направлении, может оказаться легко приложить огромную концентрацию к своему особому виду творчества, но когда он отвлечётся от него и расслабится, вполне возможно, что его обычная жизнь будет всё ещё полна этих завихрений. Это не то, что нам нужно — мы стремимся к не менее чем полному уничтожению завихрений, чтобы «расчесать» низший ум и сделать его спокойным и послушным слугой высшего я во все времена.

Эти завихрения могут кристаллизоваться в постоянные предрассудки, что всё время и происходит, и образовать застойные скопления материи, сильно напоминающие бородавки на ментальном теле. Тогда, если человек пытается смотреть через эту конкретную часть ментального тела, он не может видеть ясно; всё видится искажённым, потому что в этом месте ментальная материя больше не живая и текучая, а стагнирующая и загнивающая. Способ вылечить это — приобрести больше знания, запустить материю снова в движение, и тогда одно за другим предубеждения будут вымываться и растворяться.

Таким вот образом ум и является убийцей реального, ведь через него мы не видим никакой предмет таким, каков он на самом деле есть. Мы видим только образы, которые мы в состоянии из него сделать, и всё для нас неизбежно окрашивается этими мыслеформами, которые создали мы сами. Заметьте, как два человека с предубеждениями, видя один и тот же набор обстоятельств и будучи в согласии насчёт самих событий, тем не менее излагают две совсем разные истории. В точности то же самое всё время происходит с каждым обычным человеком, и мы не сознаём, как нелепо мы всё искажаем. Ученик должен победить это; он должен «убить убийцу». Он конечно не должен разрушить свой ум, потому что он не сможет продолжать без него, но он должен овладеть им; ум — его, но ум не он сам, хотя и пытается заставить его думать так. Лучший способ преодолеть блуждания ума — применить волю; его усилия в точности подобны усилиям астрального тела, которое всегда пытается убедить вас, что его желания — это ваши желания, и вы должны обходиться с ними обоими в точности подобным же способом.

Даже когда завихрения, наполняющие ум ошибками и предрассудками, уже ушли, остаётся ещё много иллюзий. Перевод санскритского слова авидья как «невежество», пожалуй, не очень удачен, хотя и является общепринятым. Очень часто в санскрите есть тонкие смысловые оттенки, которые трудно передать по-английски. В данном случае, пожалуй, имелось в виду не столько неведение, сколько отсутствие мудрости. Человек может иметь огромные запасы знаний, и всё же не быть мудрым, ибо знание касается вещей и их соотношений в пространстве и времени, тогда как мудрость относится к душе, или сознанию, воплощённому в этих вещах. Мудрый политик понимает умы людей; мудрая мать понимает умы детей. Как бы много ни знал человек о материальных вещах, он обладает лишь материальным видением, а не жизненным, и в действительности имеет лишь немудрость, или авидью. За счёт мудрости обычно и живёт интеллект, — сказала Е.П. Блаватская. И из этой немудрости или этого невежества происходят четыре других великих препятствия духовному прогрессу, составляя всего пять. Их называют клеши.

Если авидья — первое препятствие, то второе — это асмита, представление «я есмь это», или то, что Учитель однажды назвал «само-личностью». За время жизни личность развивается во вполне определённую вещь, с выраженной физической, астральной и ментальной формой, привычками и занятиями, и если это хороший образец, против этого не может быть возражений. Но если обитающую в ней жизнь убедить, что она и есть эта личность, она начнёт служить её интересам вместо того, чтобы использовать её просто как инструмент для своих духовных целей.

Вследствие этой второй ошибки люди стремятся к чрезмерному богатству, власти и славе. Когда человек смотрит на свои загородные усадьбы и городские дома, яхты и автомобили, фермы и заводы, он раздувается от гордости, думая, что он великий, потому что его называют владельцем всех этих вещей; или он слышит, что его имя у всех на устах и чувствует, что тысячи людей думают о нём с похвалой (или пусть даже осуждением, потому что дурная слава часто приятна людям, которые не могут достичь доброй) и считает себя по-настоящему великим. Это и есть «я-личность» или самоличность, одно из величайших предубеждений в мире и самый большой источник неприятностей для того, кто этим страдает, да вообще и для всех. Духовный же человек, с другой стороны, считает себя счастливым, если может быть хозяином своих рук и мозгов, и хочет удержать в своём уме образы тысяч других людей, скорее чтобы помочь им, нежели чтобы радоваться мысли, что его образ умножается и преувеличивается в их умах. Оттого самоличность есть величайшее препятствие для использования личности высшим я, и таким образом, для духовного прогресса.

Третье и четвёртое препятствия могут быть рассмотрены вместе. Это рага и двеша, приязнь и неприязнь, или притяжение и отторжение, привлекательность и отвращение. Они тоже происходят из этой самоличости. Личности не пристало выказывать свои предпочтения — это как если бы автомобиль имел свой собственный голос и возвышал его в большом неудовольствии, когда его хозяин едет по разбитой дороге, или бы мурлыкал от удовольствия на хорошей дороге. Дорога может быть плохой для автомобиля, но с точки зрения того, кто его ведёт, уже хорошо, что дорога вообще есть, потому что он хочет куда-то попасть, что без дороги было бы затруднительно. Приятно сидеть в кресле у камина при электрическом освещении и паровом отоплении, но тот, кто хочет делать прогресс, должен проходить новые страны, иногда материально, и всегда — в мыслях и чувствах. Людям нравятся вещи, соответствующие их удобству и установившимся привычкам; всё, что нарушает это удобство, то «плохо», а что подходит к ним и улучшает их, то «хорошо». Такой взгляд на жизнь не гармонирует с духовным прогрессом. Мы не отказываемся от комфорта, когда он приходит, но мы должны научиться быть безразличны к нему и принимать вещи по мере их прихода; этот упор на «нравится» и «не нравится» должен уйти, а его место должно занять спокойное суждение высшего я о том, что хорошо, а что плохо.

Пятое препятствие — это абхинивеша, результат предыдущего, и есть состояние фиксации на форме или образе жизни, когда мы угнездились в них или привязались к ним, или привязанность к личности. Отсюда происходит страх старости и смерти — событий, которых никогда нет для самого человека, но которые должным образом обязательно придут к личности. Настоящую смерть при жизни может вызвать лишь эта пятая беда; люди тратят свою молодость на подготовку комфорта и безопасности в старости, а затем тратят свою старость в поисках потерянной молодости или боятся использовать свои тела, чтобы они не износились. Они подобны человеку, который купил красивый автомобиль и сидит в гараже, любуясь своим приобретением, но не может заставить себя вывести его на дорогу, боясь его испортить. Наше дело — делать то, чего хочет наше высшее я, и быть полностью готовыми охотно умереть, служа ему, если понадобится.

Другое санскритское слово, связанное с этой самоличностью — мана, что иногда переводят как «гордость», но что пожалуй лучше будет передать как «самомнение». Этот корень встречается в слове нирманакая, которое означает существо, уже неподвластное этой иллюзии; оно нирмана. Е.П. Блаватская говорила, что есть три способа или типа воплощения: во-первых, аватары, то есть те, кто спустились из более высоких сфер, достигнув их в каком-нибудь цикле эволюции, предшествовавшем нашему; во-вторых, обычные воплощения, при которых человек проходит через астральный и ментальный планы и затем принимает новое тело; и в-третьих, нирманакайи, которые воплощаются снова без перерыва, иногда может быть даже через несколько дней. В «Тайной доктрине» она приводит Николая Кузанского как пример этого — он быстро родился вновь как Коперник; и она говорит, что такое быстрое перерождение — вещь вовсе не необычная. Она говорит об этих людях как об адептах, используя это слово не совсем так, как мы применяем его сейчас, но имея в виду, что они адепты или эксперты в области астрального и нижней части ментального планов. Она говорит, что иногда они действуют в качестве духов на сеансах, и им-то в частности и противостоят братья тени, предположительно по причине прогресса, который они делают сами и несут человечеству в целом.

Она объясняет, что есть два вида нирманакай: отказавшиеся от небесного мира, как было объяснено выше, и те, которые на более поздней и высокой стадии отрекаются от того, что она называет абсолютной нирваной, чтобы оставаться здесь и помогать прогрессу нашего мира. Современная теософическая литература ограничивает данный термин этим последним классом, но здесь мы имеем дело именно с первым, более низким.* Человек, который убил убийцу, в значительной мере разрушил пять препятствий, и стал слугою высшего я — в нём не осталось ничего, кроме того, что благоприятно для его целей. Он так расширил свою антахкарану, что в течение своей телесной жизни находится в полном контакте со своим высшим я, и всё это время оно берёт то, что ему нужно. Пчела может посещать цветок, когда хочет, потому что бури уже не бушуют, а когда физическое тело умирает, тонкая часть личности может быть использована снова в следующем воплощении, потому что она не наполнена водоворотами, представляющими фиксированные желания и жёсткие мнения, а также эгоистичные привычки в мыслях и чувствах.

__________
* В связи с распространением тибетского буддизма в России больше известен тибетский термин — тулку, применяемый, как правило, именно в первом смысле из указанных тут. — Прим. пер.

Конец третьей Главы

Глава 1. Предисловие (размещено 29 января 2020г.)

Глава 2. Высшие и низшие сиддхи (размещено 10 февраля 2020г.)

Глава 3. Убийца реального (размещено 10 марта 2020г.)

Глава 4. Реальное и нереальное

Глава 5. Предупреждающий голос

Глава 6. Я и Все – Я

Глава 7. Три чертого

Глава 8. Матерь Мира

Глава 9. Семь звуков

Глава 10. Стань Путем

Глава 11. Одна дорога

Глава 12. Последние шаги

Глава 13. Цель

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.