Что Теософия нам даёт? (Чарльз Ледбитер)

Для вдумчивого читателя уже должно быть очевидно, в какой степени теософические идеи должны изменить все взгляды человека на жизнь, как скоро он убедится в истинности этих идей; из того, что нам удалось высказать, уже возможно определить и направление, в котором произойдут эти перемены взглядов, и основы, на которых построится новое отношение к жизни.

Теософия даёт нам разумное объяснение нашего существования, которое для большинства людей было тёмной проблемой, загадкой без разрешения. Теософия объясняет нам, почему мы здесь, что нам следует делать, и учит нас, как следует совершать дело нашей земной жизни. При её свете мы начинаем понимать, что жизнь может не иметь цены только до тех пор, пока её целью являются личные выгоды и радости, ограниченные исключительно физическим планом, и что та же жизнь становится бесконечно ценной, если на неё смотреть, как на школу, подготовляющую к светлым безграничным возможностям высших планов.

При свете теософических учений мы узнаём не только пути для собственного развития, но и способы, которыми можно помогать развитию наших ближних; мы узнаём, каким образом нашими мыслями и действиями возможно сделать себя наиболее полезными прежде всего тому кругу, что непосредственно связан с нами, или тем, кого мы любим более других, а затем — по мере роста нашей внутренней силы — и всему человечеству. Подобные мысли и чувства поднимают наше сознание, расширяют наш кругозор, а поднимаясь, мы начинаем ясно видеть, как узки и недостойны были те мелкие, личные заботы, которые в прошлом загромождали нашу жизнь. Вместе с тем, мы неизбежно начинаем смотреть на вещи не только с точки зрения их влияния на наши крохотные «я», но и с более широкой точки зрения их воздействия на всё человечество.

Разные заботы и огорчения, одолевающие нас, вырастают для нас в такую несообразную величину только потому, что они близки к нам; они затемняют весь наш горизонт, как тарелка, поставленная непосредственно перед нашими глазами, закрыла бы для нас самое яркое солнце. Но теософическое учение ставит все явления в надлежащую перспективу и позволяет нам подняться выше закрывающих свет облаков, и сверху видеть вещи такими, каковы они в действительности, а не какими они кажутся, когда мы смотрим на них снизу на очень близком расстоянии. Они учат нас ставить на надлежащее место нашу преходящую личность со всеми её заблуждениями и предрассудками и неспособностью видеть что-либо в её истинном свете; далее они научают нас подниматься на сверхличную бескорыстную точку зрения, с которой единственным достойным законом жизни является предпочтение добра из любви к добру, а величайшей радостью жизни — возможность помогать своим ближним.

Ведь сейчас перед нами и открывается жизнь радости. По мере того, как человек развивается, сила его симпатии и сострадания увеличивается, и он всё живее чувствует печали, страдания и грехи мира. И в то же время он начинает ясно видеть причину этих страданий и понимать, что несмотря на все видимости, вся совокупность явлений приведёт к конечному благу всего и всех.[11] Благодаря этому, на него нисходит чувство глубокого мира и абсолютной безопасности, порождаемое уверенностью в том, что всё направлено к лучшему, и в то же время его освещает внутренняя радость, возникающая от созерцания великого предначертания Логоса и той спокойной неуклонности, с которой оно подвигается к назначенной цели. Он узнаёт, Бог замыслил нас счастливыми, и наш долг — определённо быть ими, чтобы мы могли распространять на всех окружающих вибрации счастья, что является одним из способов облегчить печали мира.

В обыденной жизни большая часть недовольства, которое человек испытывает в связи с жизненными заботами и тревогами, вызывается тем, что они в его глазах незаслужены, следовательно и несправедливы. Сколько раз приходится слышать: “Почему именно на мою долю выпали все эти несчастья? Мой сосед совсем не лучше меня, однако он не страдает от болезни, не потерял своих друзей, он не лишился всего состояния. Почему же я так несчастен?”

Теософия спасает тех, кто её изучает, от этой ошибки, ясно показывая, что незаслуженные страдания к человеку никогда не приходят. Все печали, которые встречаются на нашем пути — лишь долги, сделанные нами в своё время; и раз уплата неизбежна, чем ранее мы погасим эти долги, тем лучше для нас. Но это не всё; ведь каждое страдание предоставляет возможность для развития. Если мы переносим его терпеливо и мужественно, не поддаваясь ему, но стараясь извлечь из него полезный урок, мы тем самым развиваем в себе драгоценные качества — мужество, выдержку, решимость; и таким образом, из результатов наших давно прошедших грехов мы извлекаем добро вместо зла.

Другим благом теософии является, как уже было упомянуто, полное освобождение от страха смерти, ибо последователь её учений понимает вполне, что такое смерть. Он перестаёт оплакивать тех, которые ушли ранее его, ибо знает, что разлука — только кажущаяся, что они продолжают быть с ним, и что давать волю эгоистической печали — значит навевать беспокойство и подавленность им. Раз это так, и он знает, что любовь, соединявшая его с ними, не нарушилась, он неизбежно начинает владеть своей печалью, чтобы она не отразилась на них.

Но это не значит, чтобы теософия предписывала забывать умерших; наоборот, она советует думать о них как можно чаще, но без эгоистической печали, без жажды возвратить их к прежней земной жизни, без мысли о своей кажущейся потере, а с одной мыслью об их благе, о том, чтобы смерть подвинула их вперёд. Теософия утверждает, что сильная мысль любви является могущественным условием для дальнейшей эволюции освободившейся души, и что верно и разумно направленные мысли оставшихся друзей могут оказать большое содействие её дальнейшему восходящему движению.

Внимательное изучение всей жизни человека, включая и время между его воплощениями, показывает, какой непродолжительный период падает на его физическое существование по сравнению со всей его эволюцией. В случае среднего образованного и культурного человека любой из высших рас продолжительность одной жизни, или, вернее, одного дня из его истинного бытия равняется в среднем 1500 годам. Из этого периода около семидесяти или восьмидесяти лет будут проведены в физическом мире, около пятнадцати — двадцати лет на астральном плане, остальное время придётся на долю существования в небесном мире, которое представляет таким образом наиболее важную часть из всего человеческого существования. Конечно, эти пропорции значительно меняются для различных человеческих типов, в особенности когда мы начнём рассматривать более молодые души, воплощённые или в низших расах, или в низших классах нашей собственной расы; по отношению к ним эти пропорции вполне изменяются, ибо для них астральная жизнь значительно удлиняется, а пребывание в небесном состоянии делается много короче. По отношению к настоящему дикарю можно даже сказать, что небесной жизни у него совсем не бывает, так как в нём ещё не развиты те качества, которые одни делают человека способным её достичь.

Знание этих фактов даёт нашему представлению о будущем ясность и уверенность, заменяя те смутные и колеблющиеся мысли, которые у большинства сложились относительно загробного существования. Теософ уже не сможет испытывать обычных страхов при мысли о своём «спасении», так как он знает, что ему не от чего спасаться, кроме своего собственного неведения, и он считал бы великим богохульством сомневаться в том, чтобы воля Логоса могла не исполниться для кого-либо из Его детей.

Неопределённые “вечные надежды” заменяются для него твёрдой уверенностью, истекающей из его знания всеобъемлющего закона. Он не может более бояться будущего, потому что оно для него перестало быть неведомой страной. И вся его забота сосредоточивается на том, чтобы как можно лучше выполнить свою часть в великом деле эволюции. Возможно, что он ещё не в состоянии сделать многого, но нет такого положения, в котором человек не мог бы сделать что-либо полезное и доброе в своём тесном кругу, как бы скромно не было его положение.

Нет человека, который бы не имел случая быть полезным, так как каждое соприкосновение с миром даёт этот случай. Каждый, с кем мы приходим в соприкосновение, это душа, которой можно помочь — будет ли это дитя, родившееся в нашей семье, или близко стоящий к нам друг или слуга, живущий в нашем доме, каждый даёт нам — так или иначе — подобный случай. Из этого вовсе не следует, чтобы мы старались навязывать свои идеи и убеждения каждому встречному, как иногда делают это самые невежественные и бестактные из наших религиозных друзей; но мы должны быть всегда готовыми помочь всем, кто нуждается в нашей помощи.

В самом деле, мы всегда должны внимательно следить за тем, чтобы не упустить случая оказать кому-либо помощь или материальную, насколько это в наших силах, или нравственную, путём совета или сообщения наших знаний, если есть запрос на них. Во многих случаях помощь словом или действием окажется невозможной, но не может быть такого случая, когда мы не могли бы послать дружескую или ободряющую мысль нашему ближнему, и тот, кто знает силу мысли, не усомнится в действительности такой помощи, хотя бы результат её и не проявился незамедлительно на физическом плане.

Изучающий теософию должен отличаться от остальных мирян своей приветливой ясностью, своим непобедимым мужеством среди всевозможных трудностей и постоянной готовностью оказать участие и помощь. И несмотря на эту постоянную ясность, его отношение к жизни будет глубоко серьёзным, ибо он знает, что в мире слишком много дела для каждого и никто не должен даром растрачивать своё время. Он знает, что необходимо достигнуть совершенной власти над собой и над своими оболочками, потому что лишь таким образом можно с успехом оказывать помощь другим, когда выдастся такая возможность. Он всегда будет на стороне высшей, а не низшей точки зрения, и великодушная мысль будет ему ближе, чем мысль осуждения; и терпимость его будет совершенной, ибо он сумеет отличить хорошую сторону в каждом явлении. Он всегда предпочтёт светлый взгляд на вещи пессимизму, зная, что оптимизм в самой основе своей ближе к истине, ибо отрицательная сторона всего — лишь временное явление, подлежащее уничтожению, и лишь одна положительная сторона, одно добро, сохраняется навсегда.

Таким образом теософ будет во всём искать и находить добро, и стремиться усилить это добро. Он будет следить за действием великого эволюционного закона, чтобы по мере сил содействовать ему и своей собственной энергией, как бы мала она не была. Таким путём, стараясь всегда помогать эволюции и никогда не позволяя себе быть для неё помехой, он сделается — в ограниченной сфере своего влияния — одной из благодетельных сил природы. И как бы мало ни было его влияние, и на каком бы невообразимо великом расстоянии он не отстоял от Бога, поступая так, он станет его сотрудником, а это — самая высокая честь и самое большое преимущество, какое только может выпасть на долю человека.

Чарльз Ледбитер “Краткий очерк Теософии”, глава Х

Перевод Е. П. с незначительными исправлениями K. Z.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.


Оставить комментарий

*